В Петербурге 7 августа простились с Рубеном Павловичем Сейсяном

В Петербурге 7 августа состоялось прощание с Р.П. Сейсяном. На панихиде присутствовало много коллег, учеников, друзей Рубена Павловича. Погребение прошло в 13:00 на Армянском Смоленском кладбище, как было указано в некрологе от 5 августа https://armenians-spb.ru/rip-seisyan/

В течение считанных дней два видных деятеля России, которых хорошо знали и в Армении, обрели покой недалеко друг от друга – Р.П. Сейсян и Рубина Рубеновна Калантарян.

На кладбище пришли несколько человек и от армянской общины, в том числе и Роберт Овакимян, который поддерживал связи с семьей Сейсян. Соболезнование из Москвы прислал владыка Езрас, который с 1990-ых годов лично знал и очень ценил Рубена Павловича.

Татьяна Сейсян, вдова Рубена Павловича, сказала у могилы пришедшим, что он очень любил и часто повторял одно стихотворение Бориса Пастернака, написанное 70 лет назад, за несколько лет до ухода Бориса Леонидовича. Оно оказалось пророческим и для Сейсяна – похороны состоялись в день рождения Рубена Павловича… Приводим это стиховторение ниже. Она также сказала, что постарается сделать книгу, посвященную супругу.

Борис Пастернак

Август

Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.

Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую,
И край стены за книжной полкой.

Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.

Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.

Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.

И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.

С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.

В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.

Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, не тронутый распадом:

«Прощай, лазурь преображенская
И золото второго Спаса
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.

Прощайте, годы безвременщины,
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сражения.

Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство».

Добавить комментарий